В плену подсознания

«Птицы и сны» – ​в ачинском театре новая премьера

Актеры АДТ вышли из отпуска и сразу же представили зрителям постановку режиссера Сюзанны Классеп. Подготовка спектакля «Птицы и сны» началась еще в начале лета.

Его планировали сделать, как историю-путешествие. Режиссер исследовала Старый центр Ачинска и выбрала в качестве сцены усадьбу нотариуса Трескова (19 век). Но позднее от этой идеи решили отказаться, отдав предпочтение безопасности и комфорту зрителя. А постановку перенесли на задворки театра (если позволит погода). Мне же удалось побывать на премьерном показе, который проходил на сцене.

Полное погружение

«Птицы и сны» – ​это не просто классический спектакль, а эксперимент, возвращающий нас в собственное прошлое, побуждающий вспомнить то, что мы давно запрятали в самых темных уголках памяти. И зритель здесь – ​не просто наблюдатель, а часть представления…

Сначала нас завели в зрительный зал. В это время на сцене стояла странная конструкция, а под ней копошился работник театра.

«Интересное решение. Готовятся к спектаклю прямо при зрителях, доделывают декорации», – ​подумала я, ведь знала, что у этой истории должны быть неожиданности.

А потом вышел он, главный герой Руслан (Илья Емельянов), сел на сцену, окинул взглядом зрителей и начал рассуждать о взлетах и падениях жизни, о превратностях судьбы. Неуверенности и страхах. Так обычно рассказывают о себе случайные попутчики, с которыми вы сталкиваетесь в автобусе или поезде… Они доверяют вам, потому что знают – ​вы больше не увидитесь.

На заднем плане все еще шла работа. Руслан позвал нас на сцену, и мы столпились вокруг человека, мастерящего конструкцию. Так мы познакомились еще с одним персонажем – ​местным «безумцем»… Таких людей тоже можно было встретить, особенно на рубеже прошлого века. Они верили в невообразимое, вызывали жалость, смех или страх… Так и он создавал свою птицу из досок и обрывков одеял… и верил, что она полетит.

Мы двинулись дальше, вглубь сцены, но оказались в спальном районе, забытой Богом и людьми, окраины. Из темноты поднимались тени, оказавшиеся всего лишь задремавшими на полу людьми, бродили слегка потрепанные птицы…

Отчим Руслана показывает картину «самого лучшего художника».

Внутри сновидений

Наверное, многим знакомо то щемящее чувство, когда мысли о прошлом не дают уснуть. Ты мучаешься, переворачиваясь с боку на бок, а потом проваливаешься в тревожную дремоту, наполненную картинами вчерашнего дня.

Только на этот раз мы стали частью чужих снов – ​воспоминаний. Мужчина, видящий себя ребенком, всю жизнь боящийся спросить маму о родном отце и живущий с новым папой. Отчим, продавший машину, чтобы купить картину «самого лучшего художника современности», с которым он когда-то выпивал. Бурная и потерянная молодость, утраченная и приобретенная любовь… Неуверенный в себе человек, мучающийся вопросами: «Достоин ли я повышения?», «Хороший ли я человек?», «Правильно ли я поступил?»… И немного безумия… и птиц, которые вдруг оборачивались другими персонажами истории… Впрочем, так всегда бывает во снах. Иначе мы бы не смогли отличить их от реальности.

Атмосфера 90-х.

Секрет в деталях

Больше всего меня «зацепила» многослойность спектакля. Действие было разделено на историю разных людей, которые хитро переплетались между собой. Но при этом жизнь в других уголках сцены не останавливалась. Тут две женщины устроились за столом, жуют огурцы. В другом месте бабушка подметает пол. А в третьем – ​родители переживают за сына, который загулял с возлюбленной и не пришел домой. Все это всплывает неожиданно, как сны сменяют друг друга.

Спектакль смог поразить и затронуть что-то в душе, что-то давно забытое и утерянное. В зале было много школьников. Их привела учительница. Но, несмотря на то, что для современных детей 90-е лишь часть моды, они также не остались равнодушны. Это стало понятно по всхлипам, доносящимся из зала.

Но больше всего меня «зацепил» финал… Когда поднялся занавес, зрители остались на сцене, а актеры стояли в пустом зрительном зале, прощаясь… Так уходят сны у просыпающегося человека, а ты ловишь их отголоски, пытаясь узнать, что же будет дальше или стараясь забыть этот кошмар.

Мы проснулись.

В конце спектакля зрители были на сцене, а актеры – в зале.