Времена не выбирают...

Впрочем, нам не обидно.

Разве это обида?

Просто такая, видно.

Выпала нам планида...

Иосиф Бродский.

Ярослав Федорович Дутчак не любил меня. Привыкший к партийной, почти военной дисциплине, он не понимал, как можно иметь свое мнение и свободно высказываться. Он так непросто шел к вершине ачинской власти... Много учился, руководил трестом «Ачинскжилстрой» прежде чем его, строителя, назначили на должность председателя исполкома города, то есть, мэра.

Ачинск в 1970‑1980 годы был большой стройкой, стройкой всесоюзного значения. Уже наращивал рабочие темпы глиноземный комбинат. Не просто, порой со срывами сроков и авариями, с бесконечными штабами по качеству, но, тем не менее, корабль индустрии мощно двигался вперед. Строился нефтеперерабатывающий завод, появлялось огромное количество жилья, больницы, кинотеатры, магазины, детские сады. И для того, чтобы руководить этой огромной городской стройкой, требовались люди большого масштаба.

Мне повезло. Я этих людей отличала по живому общению, по эмоциям, по загруженности делом, по нестандартному мышлению. Зажигала их убежденность, позитивная энергетика, внутренняя дисциплина. Это сейчас можно иронически улыбаться при слове «Надо!», а тогда для многих это слово было как приказ. Негласный приказ самим себе.

Последний снимок с Ярославом Дутчаком. Как прощание.

Дутчак был одним из этих людей. Как и первые секретари горкома КПСС Олег Шенин и Владимир Терещук. Как главный инженер АГК Лев Финкельштейн. И директора глиноземного – ​Георгий Ткаченко и Иван Чуприянов. И врач Давид Каминский. И заслуженный строитель Роман Гончаров. И директор НПЗ Егор Демьяненко. И десятки других руководителей, мастеров, подрядчиков. С ними не было легко – с ними было интересно. Это они создавали наш город, новый Ачинск, уходя от старых покосившихся домишек и улиц с непролазной грязью, расселяя людей в новое жилье, обучая и заботясь об их здоровье. Неясные черновики превращались в новые школы, в стадионы, в поликлиники и мосты, Дворцы культуры и широкие проспекты. Мужественные, самоотверженные, в чем-то наивные, они так верили в свое дело!

И кто же знал, что что-то в этой вере надломится и уже никогда не восстановится?

Помню, года три назад идет совет почетных граждан. Обсуждаем вопрос о присвоении плавательному бассейну имени известного человека. Разговор параллельно зашел о том, что идут дожди и урожай на полях гибнет. Дутчак говорит: «Надо спасать, выводить население, помогать производителям». Человек времени, он и мысли не мог допустить, что всем абсолютно розово, что там происходит на полях. И в этом отличие героев прошлых лет. Им не было все равно ни на страну, ни на город, ни на то, что будет завтра на столе у ачинцев. Понимаем ли мы, что каждый из них был редкостью?

***

Мы познакомились с Олегом Семеновичем Шениным дома у диспетчера треста «Ачинск­алюминстрой» Ильи Романовича Бараховича. Шенин был младше Ильи Романовича, но, несмотря на свою должность (Олег Семенович был уже руководителем треста ААС), Шенин внимательно слушал своего диспетчера, изредка прерывая его речь вопросами. Он не стеснялся у него учиться, признаваться в ошибках, просить совета.

Мы долго сидели за общим столом,а я пыталась отвести глаза от его рабочих рук, пораженных экземой. Экзема – стрессовое заболевание, и было понятно, как человеку достается видимое спокойствие командира и будни стройки.

Уже позже, выйдя из Матросской тишины и пройдя все «демократические» круги Ада, он написал мне письмо. И больше всего в нем поразило, что Шенин не отказался от своих убеждений. Он остался верен (единственный из «сидельцев») тем идеалам, которые нес. А в конце письма под посткриптумом он дописал: «Если Вы в чем-то со мной не согласны, напишите. Вы моложе меня, у Вас свой взгляд на время. И все же я считаю, что перестройку надо было начинать с малых предприятий: кафе, мастерских, ателье по пошиву одежды, сельских подворий. Большие заводы должны были оставаться в государственном подчинении». Аккуратный, почти классический почерк, мысль, высказанная прямо и честно...

***

Иван Михайлович Чуприянов. С ним мы много общались. Никогда не забуду, как он пришел в нашу редакцию перед собранием, на котором дербанили комбинат, и мы долго говорили о старом-новом времени, о «красных директорах», о том, что же будет дальше. Чуприянов тогда сказал: «Кто бы ни был директором после меня, они не дадут ему нормально работать, запомни. Они поставят своего. Людей жалко».

– Иван Михайлович, но завод имеет стратегическое значение для страны…

– Безусловно. Но акции его размоют, а там… – ​он горько улыбнулся.

Так и случилось. В принципе не нужны были провид­ческие способности, чтобы не понять через что нам придется пройти…

Врач Давид Каминский, партийный руководитель Владимир Чайковский, зав. гороно Михаил Хиля – эти люди формировали нас, меняли, лепили. И простите, что мы потеряли этот капитал в ненужных разговорах, в жадном стремлении к благополучию и звоне цимбал. А новым князьям мы, как оказалось, не нужны.

Неслись, как с гор обвалы, по бездорожию пыля на стройку самосвалы.

***

Они уходят с арены жизни тихо, вежливо, навсегда закрывая за собой дверь... Будто и не было тех буйных, мятежных лет, не было шума строек, ночных вахт, радости от сдачи новых объектов и гордости от орденов, которыми награждала их страна. И эту невозвратность нелегко принять.

В прошедшую пятницу, когда хоронили Ярослава Федоровича, я вспоминала как еще за три года до смерти, после публикации его воспоминаний, мы созванивались с ним, вели вечерние беседы о работе, о жизни, о нынешнем времени. Он еще водил машину, ездил к дочери в край и у него были, наверное, какие-то планы на будущее. Но человек предполагает, а Бог… И какими бы они ни были, те несокрушимые люди, за их спинами – ​заводы, жилье, соцсфера. Это – их долговечные памятники. Они через многое прошли, но были честны перед нами. Спасибо, что учили нас стойкости, умению держать слово. Учили своим примером и несгибаемостью. Они мало говорили, но много делали. Информационный поток фастфуда не калечил их сознание, и не подстраивал душу под тренды и рамки, забирая время и не давая возможности думать и действовать. Их живая энергия еще долго будет работать в сознании людей, какие бы времена не наступили. Они оставили нам города, заводы. А что оставим мы?