Коррупционный запах фаянса

Когда Светлана Кузьминична под микрофоны и камеры много раз подряд ведала свою жуткую и да, некрасивую историю, читателей/зрителей накрывал праведный гнев возмущения: «Как так? Пенсионерку оставили без предмета базовой физиологической потребности – ​унитаза».

…Семь месяцев женщина светилась на экранах и мониторах. Семь месяцев, сменяя друг друга, к пенсионерке шли журналисты, корреспонденты, депутаты, чиновники. Городские, краевые и федеральные СМИ возводили женщину в ранг великомученика, пострадавшего от произвола городских властей. Кричащие заголовки и сотни гневных комментариев.

«Да, бабушка поставила унитаз незаконно, но можно же было закрыть глаза!»

«Унитаз у неё был три года и пусть бы дальше стоял. Позор!»

«Верните бабке унитаз! Сами, небось, в тепле сидите, а старушку на мороз выгоняете».

Стройнадзор, на основании предписания которого и было вынесено решение суда по демонтажу санфаянса, скромно и тихо наблюдал со стороны.

Муниципалитет, возглавляемый в те годы проблемным Токаревым, не особо заморачиваясь по поводу «хорошо-плохо», «популярно-непопулярно», обратился в суд. С требованием привести помещение, принадлежащее КУМИ, в изначальный вид. А унитаз – ​демонтировать. Общественность молчала. СМИ – ​тоже. Да и не могли нынешние бабушкины защитники ничего против сказать: Токарев был для них друг, товарищ и брат. Александр Юрьевич, наплевав на все нормы закона и морали, часто подыгрывал СМИшникам. Подписывая распоряжения и приказы так удобные для них. «Прикармливал» в обмен на лояльность к бездействующей в те годы городской власти.

Покинув пост, «в наследство» очередному главе Токарев оставил сотни неразрешённых проблем. Унитаз – ​одна из них.

Вот и пошли визитёры от нынешней власти к Подчасовой. Расхлёбывать натворённое предшественником.

Сама же бабулька заняла любопытнейшую позицию: в глаза главе округа и чиновникам она высказывала полное согласие с вердиктом Фемиды и озвучивала осознание своей неправоты, но вот перед камерами СМИ… Перед камерами СМИ она представала обиженной и оскорблённой, стыдливо пробирающейся по ночам к уличному туалету. Вновь. И вновь. И так по кругу.

Муниципалитет, вне сомнений, провел бы перепланировку бабушкиной квартиры и поставил бы унитаз уже на законных основаниях, но перепланировка помещения 1900 года постройки невозможна. Тем более, что дом признан аварийным.

Светлане Кузьминичне предложили несколько вариантов по переезду. Но, несмотря на то, что переезд, мягко говоря, выходил далеко не равнозначный – ​предложенные метры, по сравнению с нынешним её жильём, гораздо теплее, комфортнее и логистически (поликлиника, магазины, аптека, центр) удобнее, – ​пенсионерка от предложенного наотрез отказывалась. Но накалу страстей остыть не давала: как только суета вокруг проблемы затихала, бабушка самостоятельно начинала информационный штурм. И шла. И звонила. В администрацию. В редакции. Депутатам. На «Прямую линию». Требуя невозможного – ​нарушения решения суда. Учитывая образование и педагогический стаж пенсионерки, нетрудно догадаться – ​Светлана Кузьминична прекрасно осознавала невыполнимость её требований.

Но день за днём она врывалась в информационную повестку. Зачем? Что двигало пожилой женщиной?

Новый уличный туалет? – ​категоричное нет. Новое жильё от КУМИ? – ​не нужно и не предлагайте. Но и решение суда о демонтаже унитаза под сомнение пенсионерка не ставит. Наоборот! Говорит, что оно справедливо, и она, как законопослушный гражданин, абсолютно с ним согласна. Ситуация зашла, как казалось, в тупик…

Но всё разрешилось до ужаса банально – ​один из чиновников администрации округа поделился с журналистом:  «Мне уже много раз звонила Подчасова. Она… Она вымогает у муниципалитета квартиру…»

В сказанное трудно было поверить.

– Она перезвонит сегодня в 16 часов. Можете подойти.

В назначенный час диктофон беспристрастно фиксировал слова Светланы Кузьминичны. После традиционного «здравствуйте» и дежурных фраз, звонящая перешла в наступление: «Не можете найти мне квартирку? Вы – власть! Найдёте! Дайте и всё! В социальном найме! Я ставлю вам условие! А когда я её получу, я никогда никому не скажу откуда у меня это жильё. Я умею хранить тайны. И тогда я буду вас ценить. Мне на море нужно, и в Суздаль хочу съездить».

Пенсионерка обещала перезвонить «за результатом» завтра. Но сомнения остались: может, бабушка не в себе? Может, давление там или… Да мало ли!

Но и через двадцать четыре часа риторика не поменялась: «Дайте мне студию. Маленькую. Но! Чтобы слова «коммерческий найм» там не было! Не надо мне этого! И все хорошо будет. Я даже уважать администрацию тогда буду. Зачем нам скандал, да? Можно же мирно всё решить? Правильно? Я поднимусь кверху. И вам тоже хорошо».

Вот сомнения и развеялись… «Я поднимусь кверху». Ларчик открывался просто: все квартиры, предлагаемые администрацией, были, как и нынешнее жильё пенсионерки, со статусом «коммерческий найм». А заполучив квартиру в социальном найме, бабушка без труда могла бы её тут же приватизировать. А там… А там, можно и продать. Там тебе и море, и Суздаль… И пара миллионов на руки.

Не знаю, кто надоумил бабульку на столь откровенное вымогательство, но предположить могу.

Равно, как и то, что случилось бы, пойди администрация по коррупционной схеме, предложенной пенсионеркой – ​информационная тишина в обмен на квартиру. Обыски, наручники, выемка, и вновь Светлана Кузьминична в кадре…

Злопыхатели могут сворачивать знамёна – ​больше ни Подчасова, ни её унитаз, ни высосанная из пальца «бесчеловечная ситуация» никому не интересна. Переселение пройдёт в штатном режиме. Дом – ​под снос. Тема с унитазом закрыта.

Виктор Миронов, внештатный корреспондент.

Добавить комментарий

Комментарии  

 

 

#1 Автолюбитель 16.02.2026 01:24

Квартирный вопрос испортил не только москвичей….

Цитировать