«Я подъезжаю к АМРБ и начинаю плакать»

Об ачинской медицине хочу рассказать...

Она пришла в редакцию, села на диванчик и заплакала. У нее не было сил даже рассказать о проблеме. Но нам удалось ее разговорить…

Татьяна Николаевна Шкаканок когда-то работала акушеркой в ачинской женской консультации. Свое дело выполняла ответственно, пациенты – беременные девушки, ее любили, и с теплотой вспоминают до сих пор. Поэтому, когда заболел муж, они отправились в АМРБ. Татьяна Николаевна думала, что медики будут относиться к ней и больному так же, как она относилась к своим пациентам.

«Прочитала в «Новой Причулымке» интервью Владлена Власенко и хочу поделиться своей болью».

В июне 2023 года у Алексея Леонидовича Шкаканка обнаружили образование в верхней доле левого легкого в хирургическом отделении № 1, куда он поступил по «скорой» со слабостью, температурой, кашлем и отдышкой. Слабость оставалась и после выписки. Никаких симптомов ОРВИ не было.

«После стационара Алешу отправили на КТ, где врач-рентгенолог поставил диагноз. В течение полугода наблюдения он был прооперирован в Красноярском онкоцентре. Сделали биопсию, и мы узнали, что у него – ​периферический плоскоклеточный рак верхней доли левого легкого. При этой стадии, да при нормальном лечении, пациент может жить и жить. Мы проходили лечение и надеялись на лучшее.

В июле 2024-го на комиссии в онкодиспансере нас ошарашили тем, что опухоль растет. Назначили четыре курса химиотерапии, но после второго у мужа снизились гемоглобин и лейкоциты.

Тогда я пошла к нашему участковому терапевту, чтобы выписать препараты. Времени было 12:50. Возле кабинета – никого. Терапевт отказала мне в выписке препаратов, не объясняя причины. Я обратилась в регистратуру и спросила: «Почему врач не может меня принять?» Ответили, что она работает с документами. А мне что делать? Регистратор отправила меня к зам. главного врача Евгению Давыдову. Он ответил, что мне выпишут препараты в доврачебном кабинете. Но в регистратуре сказали, что фельдшеры не выписывают рецепты. И посоветовали обратиться в страховую компанию. И они помогли с выпиской лекарств. Подняв необходимые показатели до нижней нормы, мы смогли завершить химиотерапию. На комиссии в конце ноября 2024 года отметили уменьшение опухоли. Начался процесс восстановления».

Но в конце января 2025-го вес у Алексея Леонидовича снова стал падать. Татьяна Николаевна вновь побежала в АМРБ с просьбой отправить мужа на КТ. В Ачинске аппарат не работал, рабочий был в Назарово, но не было квот. 1 февраля сделали КТ в платном центре. Диагноз: безвоздушность легочной ткани.

На это почему-то никто не обратил внимания. И, как оказалось, мужчине было не суждено прожить и года после такого лечения. Но сгубил его не рак.

«В онкоцентр мы попали 26 февраля. Онколог назначил дообследование. Поставили бронхоскопию, гипертрофический бронхит. Сдали анализы, записались на КТ в Красноярске.

4 марта у мужа начала подниматься температура до 38,3 градусов. Неоднократно вызывала врача на дом. 7 марта приехала фельдшер, температуру не измерила, не осмотрела больного, назначила цефтриаксон и АЦЦ. Температура продолжала держаться. С 10-го муж стал терять сознание: в поликлинике, дома, в подъезде… Повторно вызывала врача, предупреждала, что фельдшера отправлять не надо. В колл-центре ответили: «Врачи у нас на вызовы не ездят».

Дозвонилась до заведующего поликлиникой А. Е. Лебедева, объяснила ситуацию, а он мне грубо: «Врачи на дом не выезжают. Приедет только фельдшер». Как же я упрашивала, чтобы отправили врача… Но снова приехал фельдшер, дал направление в стационар. Вызвали «скорую», завезли мужа на КТ, потом в терапевтический корпус. Зав. отделением пульмонологии посмотрела в компьютере снимок и сказала: «Пневмонии я не вижу». Только вот причем здесь пневмония? Увеличила дозировку лекарств. Но мужу стало только хуже. 15 марта нас перекинули в урологическое отделение. Пробыли там до 21-го. Муж настаивал на выписке, ведь лучше ему не становилось. При выписке врач предупредила: «Будет держаться температура и кровь в моче, вызывайте «скорую», поступит, отрежем почку».

Температура продолжала держаться. Татьяна Николаевна снова пошла в поликлинику к терапевту. На жалобы терапевт не обратила внимание, отправила в онкокабинет.

«Я тогда у нее спросила: «Как так можно оставлять онкологического больного без врачебного осмотра? Кто может оценить его состояние?» Вопрос остался без ответа.

Родственница работает медсестрой в Красноярске. Она удивлялась: «Почему у вас терапевты не ездят к онкобольным?»

После выписки из стационара в марте терапевт так ни разу больного и не посетила. О том, чтобы выяснить что же происходит, речи не шло. Мол, РАК, что вы хотите…

«21 апреля позвонила терапевт и сказала, что вопрос решается на комиссии. «Если мы вам выделим машину, поедите на КТ?» Ответила ей: «А как мы его повезем? Он уже не встает». Позвонили из онкокабинета, назначили прийти на прием 23 апреля. Ночь была бессонной, муж задыхался. Мы несколько раз вызывали «скорую помощь». Утром пошла к онкологу. Доктор, выслушав мои жалобы, спросил: «А что терапевт?» Ответила: «Так они на дом не выезжают». Он дал справку терапевту, чтобы она посетила больного, с пометкой «срочно». Но участковый отказался.

В этот же день муж ушел из жизни.

Первым пунктом в справке о смерти стоит: Шок эндотоксический, возможно, как раз из-за ателектаза лёгкого, на которое вообще никто не обращал внимание.

По телевизору говорят: «Мы должны создать все для комфортной жизни тяжелобольных». Передала это медикам в АМРБ, а там мне ответили: «А вы не слушайте, что говорят по телевизору!»

Анализируя все, что произошло, вспоминаю, как с мужем ходили на прием, как он говорил, что ему трудно дышать… Я видела ошибки, которые допускали коллеги. Сама, своими силами и знаниями, тянула его, как могла.

Когда приходили к терапевту, я задавала интересующие вопросы. Она на них не отвечала. Мне всегда хотелось спросить: «Вы проходили обучение, или купили диплом?»

Прошло уже два месяца, а я все не могу прийти в себя. Когда подъезжаю к АМРБ, начинаю плакать. Здесь угробили моего мужа! Из-за нежелания выполнять свою работу.

Но не все доктора такие. Есть медики, которым хочется сказать огромное спасибо.

Алишеру Трабоеву, врачу-рентгенологу, за профессионализм и внимание. Медикам бригад «скорой помощи», которые никогда не отказывали в помощи.

Страховой компании «РЕСО-МЕД» за то, что помогали решать проблемы. Наша семья хочет поблагодарить и руководство ПЧ‑7 и Ястребовский интернат за оказание помощи в похоронах Алексея Леонидовича Шкаканка.

Окончательно выбила меня вся эта ситуация уже позже… 14 мая позвонили из онкокабинета. Пришел ответ из телемедицины от онколога-уролога… Говорю: «Опоздали вы со своей телемедициной, муж уже умер...»

***

Любой может подумать, мол, зачем поднимать эту тему, ведь мужа уже не вернешь. Но я не хочу, чтобы еще пострадали такие же больные. Но как уберечь их от медицинской реформы, которая привела ко всему этому?»